Джон Холлоуэй «Crack Capitalism», Тезис 1

[к оглавлению]

1

Ломать. Мы хотим ломать.
Мы хотим создать другой мир.
Прямо сейчас. Нет ничего обыкновеннее, нет ничего очевиднее.  Нет ничего проще.
Нет ничего сложнее.

Ломать. Мы хотим ломать. Мы хотим сломать такой мир. Мир несправедливости, мир войны, мир жестокости, мир дискриминации, мир Газы и Гуантанамо. Мир миллиардеров — и миллиарда людей, которые живут и умирают, испытывая голод. Мир, где гуманизм самоуничтожается, разрушая в глобальной бойне условия своего же существования. Мир, управляемый деньгами, мир, возглавляемый капиталом. Мир разочарования, мир утраченных возможностей.

Мы хотим создать другой мир. Мы протестуем — конечно же, мы протестуем. Наш протест — против войны, против учащения применения пыток по всему миру, наш протест — против превращения всей жизни в товар для купли-продажи, против бесчеловечного отношения к переселенцам, мы протестуем против разрушения мира в интересах прибыли.

Мы протестуем и не только. Мы и должны не только протестовать. Если мы только протестуем, мы позволяем власть имущим задавать повестку дня. Если все, что мы делаем, составляет только протест против того, что они пытаются делать — то мы попросту следуем за ними след-в-след. Ломать — означает, что мы идем дальше, мы перехватываем инициативу — и теперь мы задаем повестку. Мы отрицаем, но из нашего отрицания произрастает творение, противо-действие — деятельность, формируемая не по праву силы, деятельность, которую определяют не деньги. Зачастую альтернативная деятельность произрастает из необходимости: функционал капиталистического рынка не позволяет нам выжить, и нам нужно найти другие способы жить – в солидарности и сотрудничестве. Также зачастую она проистекает из выбора – мы отказываемся подчинить свою жизнь власти денег, посвящая себя тому, что мы считаем необходимым или желаемым. В любом случае мы живем в мире, который хотим создать.

Прямо сейчас. И с этим нужно спешить. Хватит! ¡Баста! Мы достаточно пожили в мире эксплуатации, насилия и истощения, нам надоело производить такой мир. И вот возникает потребность, срочная потребность. Стало ясно, что мы, люди, разрушаем естественные условия своего же существования, и маловероятно, что общество, определяющей силой которого является погоня за прибылью, способно повернуть вспять эту тенденцию. Изменились временные рамки радикальной и революционной мысли. Подобно древним монахам мы помещаем черепа на наши столы — но не во славу смерти, а для сосредоточенности на грядущей опасности, для усиленной борьбы за жизнь. Нет больше смысла ни говорить о терпении, как о революционной добродетели, ни произносить слова «в грядущей революции». Какое еще грядущее? Революция уже нужна нам здесь и сейчас. Нужна до абсурда. Это очевидно.

Нет ничего обыкновеннее, нет ничего очевиднее. Нет ничего особенного в том, чтобы быть антикапиталистическим революционером. Это история многих-многих людей, миллионов, возможно, миллиардов.

Это история лондонского композитора, выражающего свой гнев и свою мечту о лучшем обществе в своей музыке. Это история садовника в Чолуле — он растит сад, противостоя разрушению природы. История машиниста из Бирмингема, вечерами работающего на своем приусадебном участке – так он может заниматься трудом со смыслом для себя, для собственного удовольствия. История коренных крестьян Овентика, штат Чьяпас, которые создали автономную самоуправляемую область и ежедневно обороняют ее от изнуряющих атак парамилитаристов. История афинского профессора, продвигающего критическое мышление и создающего соответствующий семинар вне университетских рамок. Книгоиздателя из Барселоны, сконцентрировавшегося на издании антикапиталистических книг. Дружеской компании из Порту-Алегри — друзья создали хор просто потому, что любят петь. Учителей из Пуэблы, противостоящих притеснениям со стороны полиции в борьбе за иной тип школы, иной вид образования. История руководителя театра в Вене — она решила приложить весь свой талант, чтобы зрители ее пьес открыли для себя другой мир. История работника сиднейского колл-центра, заполняющего весь свой досуг размышлениями о том, как бороться за лучшее общество. История людей из Кочабамбы, дружно поднявшихся на битву с правительством и армией — чтобы вода была не приватизирована, а подчинена их личному контролю. История сеульской сиделки, делающей все возможное, лишь бы помочь пациентам. Рабочих из Неукуена, захвативших фабрику и сделавших ее своей. Студента из Нью-Йорка, решившего, что пора учебы в университете — это пора задавать миру вопросы. Общественного деятеля в Далкейте, ищущего слабые места в рамках правил, удерживающих его от открытия другого мира. История взбешенного жестокостью капитализма юноши из Мехико, ушедшего в джунгли, чтобы организовать вооруженную борьбу за перемены в мире. История учительницы на пенсии из Берлина — она посвятила свою жизнь борьбе с капиталистической глобализацией. История муниципальной работницы из Найроби, посвящающей все свободное время борьбе со СПИДом. Преподавателя университета из Лидса, использующего еще присущую некоторым учебным заведениям свободу для организации курса, посвященного активизму и культурным изменениям. История старика, живущего в убогом панельном здании на окраине Бейрута — он выращивает растения на подоконнике, совершает восстание против всеокружающего бетона. История девушки из Любляны и юноши из Флоренции, история многих людей по всему миру, кладущих жизнь на изобретение новых форм борьбы за лучший мир. История крестьянина из Уэхотзинго, не дающего гигантскому отстойнику нераспроданных автомобилей поглотить свой маленький сад. История группы бездомных друзей из Рима — они занимают пустой дом и отказываются платить аренду. Энтузиаста из Буэнос-Айрес — он посвящает весь свой великий потенциал открытию новых перспектив для нового мира. Девушки из Токио — она говорит, что не пойдет сегодня на работу, а пойдет в парк с книгой — с этой книгой, или с какой-нибудь другой. История молодого француза, посвящающего себя обустройству «сухих» туалетов – и тем вносящего свой вклад в радикальную смену взглядов на взаимоотношения между людьми и природой. Инженера-телефониста из Халапы, который уходит с работы, чтобы проводить больше времени со своими детьми. История жительницы Эдинбурга, каждым своим поступком переплавляющая свою ярость в создание мира любви и взаимоподдержки.

Это история простых людей — некоторых из них я знаю лично, о некоторых слышал, а некоторых придумал. Обычные люди: бунтари, возможно — революционеры. «Мы самые обычные женщины и мужчины, дети и старики, то есть, бунтари, нонконформисты, неудачники, мечтатели», — говорят сапатисты в своем самом проникновенном и требовательном призыве[1].

Эти «обычные люди» из нашего списка сильно отличаются от всех остальных. Может показаться странным стремление поставить рядом машиниста, который вечером отправляется на свой приусадебный участок и юношу, отправившегося в джунгли, чтобы посвятить свою жизнь организации вооруженной борьбы против капитализма.  И все же в этом есть некая последовательность. Общее место обоих — участие в движении отказа-и-пере-создания, они мятежники, а не жертвы; субъекты, а не объекты. В случае машиниста процесс индивидуален и происходит по вечерам и в выходные дни, а в случае юноши – постоянное и крайне рискованное существование в контексте повстанцев. Оба человека — очень разные и все же имеют общую черту, которую было бы крайне неверно упускать из виду.

Нет ничего проще. Ла Боэси, французский теоретик XVI века очень точно выразил простоту революции в своем трактате «Рассуждение о добровольном рабстве”:

Вы сеете для того, чтобы он [лорд] уничтожал ваши посевы вы обставляете и наполняете свои дома для его грабежей, вы растите своих дочерей для удовлетворения его похоти, вы воспитываете ваших сыновей с тем, чтобы он — и это лучшее из того, что он может им сделать — мог вербовать их для своих войн, чтобы он мог вести их на бойню, чтобы он делал их слугами своей алчности и исполнителями своих мщений. Вы надрываетесь в труде, чтобы он мог нежиться в своих удовольствиях и утопать в своих грязных и мерзких наслаждениях. Вы подрываете свои силы, чтобы сделать его сильнее и что­ бы он мог еще туже держать вас в узде. И от всех этих бедствий, которых не стали бы терпеть и переносить даже животные, вы можете освободиться, если вы не то что попытаетесь избавиться, но лишь пожелаете это сделать. Решитесь не служить ему более — и вот вы уже свободны. Я не требую от вас, чтобы вы бились с ним, нападали на него, перестаньте только поддерживать его, и вы увидите, как он, подобно колоссу, из-под которого вынули основание, рухнет под собственной тяжестью и разобьется вдребезги[2].

Все, что имеет тиран, происходит от нас и от того, что он нас эксплуатирует. Нам нужно лишь перестать работать на него, и он перестанет быть тираном, потому что пропадет материальная основа его тирании. Мы производим тирана; чтобы быть свободными, мы должны прекратить производить его. Ключ к нашей эмансипации, ключ к полному очеловечиванию прост: откажись, не повинуйся. Решись больше не прислуживать — и ты вмиг освободишься.

Нет ничего сложнее, впрочем. Мы можем отказаться от выполнения работы, производящей тирана. Мы можем посвятить себя другому виду деятельности. Вместо нашего «надрыва в труде, чтобы он мог нежиться в своих удовольствиях и утопать в своих грязных и мерзких наслаждениях» мы можем делать нечто, что мы считаем важным или желаемым. Нет ничего обыкновеннее, нет ничего очевиднее. И все же мы знаем, что это не так уж просто. Если мы не посвящаем свою жизнь труду, создающему капитал, мы сталкиваемся с нищетой, вплоть до истощения — а зачастую и с физическим подавлением. Чуть дальше по улице от места, где я пишу эти строки, жители Оахаки удерживали контроль над городом на протяжении пяти месяцев, противостоя коррупции и зверствам губернатора. В конечном итоге их мирное восстание было подавлено силой, многие подверглись пыткам, сексуальному насилию, запуганы тем, что их сбросят с вертолета, им ломали пальцы, многие просто исчезли. Для меня Оахака находится чуть дальше по улице. Но для вас, любезный читатель, она не намного дальше, и есть еще много других мест «чуть дальше по улице», где в вашу честь совершаются злодеяния. Абу Грейб, Гуантанамо — и еще много-много мест на выбор.

Зачастую это выглядит безнадежным. Так много провалившихся революций. Так много увлекательных экспериментов в области анти-капитализма, закончившихся разочарованиями и взаимными упреками. Говорят, что «сегодня легче представить конец света, чем конец капитализма[3]». Мы достигли этапа, на котором легче думать о полном уничтожении человечества, чем вообразить перемены в организации явно несправедливого и разрушительного общества. Что мы можем сделать?

Cноски:

[1] “Somos mujeres y hombres, niños y ancianos bastante comunes, es decir, rebeldes, inconformes, incómodos, soñadores” (La Jornada, 4 августа 1999). – (здесь и далее, если не указано обратное, прим. автора)

[2] Цит. по Этьен де Ла Боэси «Рассуждение о добровольном рабстве». М.: РАН, 1962. 148с. — (прим. пер.)

[3] Turbulence (2008) ‘Introduction: Present Tense, Future Conditional’, Turbulence (Leeds), No. 4, p. 3 <http://turbulence.org.uk>

[к оглавлению]

One thought on “Джон Холлоуэй «Crack Capitalism», Тезис 1

  1. […] Сломать. Мы хотим слома. Мы хотим создать другой мир. Пр… […]

Оставьте комментарий