Пять уровней «Гномона» Ника Харкуэя

Ник Харкуэй Гномон
Много электроники и тот самый Гномон

Я видимо видела сон –
Мы атомы в мутной воде,
Я падала вверх,
Ты обвил тело всё,
И спрятал меня от людей в своей голове.

Zimne “Нейтрино”

Дорога в тысячу ли начинается с маленького шага. Повествование в тысячу страниц начинается с буквицы. Текст вязок, как гриппозный сон, в котором пространства в основном лиминальны, а формы мучительны — в нём вполне возможно бесконечно доставать бесконечно большие коробки из бесконечно более мелких. Просыпаться одновременно хочется и не хочется — потому что знаешь, что проснуться можно как в реальность, так и во вложенный сон. Текст оставляет после себя ощущения, похожие на эмоции от работы на вполне реально существующей операционной системе LFS, общедоступный носитель которой — книга о том, как эту систему написать практически с нуля. Текст явно сначала написан, потом скомпонован в дистрибутив, а потом настроен в некие «средние базовые настройки» — примерно так настроены современные операционные системы после развёртывания их на новом пользовательском железе. Вы можете всю жизнь вполне эффективно проработать на том, что предложено, но можно полезть в такие дебри настроек…

На первом уровне, конечно, это классическая антиутопия, которая притворяется утопией. Лондон, управляемый системой «Свидетель», контролирующей практически все события в реальном времени, повёрнутый к обычному пользователю интерфейсом, схожим с мега-социальной сетью — одновременно это сетевая энциклопедия, навигатор, ресторанный гид, приложение для знакомств, ежедневник с планировщиком задач, сборщик медицинской телеметрии и многое-многое другое. Большой Брат поёт и пляшет, вполне по Паланику. Нечего бояться и нечего скрывать, к такой штуке просто необходимо подключиться, чтобы получать свой ежедневный «сомы грамм» в виде быстрого дофамина (не так грубо, как в современной соцсети, но идея абсолютно та же). Кстати, у других варварских стран такого нет — такое есть только в прогрессивных демократиях. Удивительно, но преступления ещё совершаются, хотя «Свидетель» и пытается их предупредить: там подправим гормональный фон на плановом медосмотре-допросе, тут заполируем органическое поражение в мозгу, пока оно не подсунуло носителю что-то избыточно-навязчивое…

На втором уровне добавляется киберпанк. Дело в том, что преступление тем не менее случается. Вернее, не совсем преступление, возможно, преступная халатность — просто цифровая диссидентка погибает в ходе такого медосмотра-допроса. Вполне обычное дело с диссидентами даже в наши дни, когда допросы отнюдь не цифровые. К делу подключается (в буквальном смысле подключается) инспектор, главное действующее лицо. В голову инспектору загружают дамп памяти диссидентки, а там…

На третьем уровне добавляются чертоги памяти, осквернённые (или освящённые — это как посмотреть) технической шизофренией. Там не только диссидентка, а ещё греческий миллионер, одна из любовниц Блаженного Августина в его ещё пока не благой период, художник-эфиоп и социопатический искусственный интеллект. А также (не обязательно в этой последовательности) — римские легионеры, загадочные трупы, белая акула, философский камень и видеоигра, в сюжете которой явно угадывается будущий «Свидетель». Словом, типичные «Операторы и Вещи» (кстати, рекомендую этот мемуар о шизофрении Барбары О’Брайен — это всё, что вы хотели знать о шизофрении, но боялись спросить). И они…

На четвёртом уровне всё это снабжено весьма приличной детективной фабулой. Убийство или самоубийство? И так несколько раз, чтобы в конце концов кого-то не стало, а кто-то перестал быть. И это разные вещи. Таинственный персонаж-антигерой, который появляется и пропадает. Но, как по мне, именно детективная часть оставляет не вполне приятное послевкусие: мощно замешанный тягучий нарратив в конце, когда всё сойдётся, превращается из прозрачного мёда в детскую фруктовую пюрешку. Это вкусно, но не так уж и круто, потому что пюре есть и в магазине у дома.

На пятом любой нарратив меняет коннектом: из любой истории мы выходим чуть другими, чем были до входа в неё. Книга большая, тяжёлая, и она неоднократно заставит возвращаться назад к предыдущему повествованию, заглянуть в словарь, посмотреть историческую или экономическую справку — ну и так далее. Представил себе, через что пришлось пройти переводчику, и почти физически поёжился.

Читать? «Не советую, гражданин… мнэ-э… не советую. Съедят.»

Я вновь благодарен Максу Бодягину за рекомендацию и потрясён его способностью регулярно открывать (в обоих смыслах) недооценённые и прошедшие мимо меня и моих знакомых книги, хотя он и пытается обесценить эту способность утверждением о профессиональном интересе. Его рецензию можно посмотреть здесь.

· books, thoughts (ɔ) 2005-2026 Александр Шушпанов